Часть вторая. Начало любви


Прошла неделя после знакомства. Вечером они пошли на мол, чтобы посмотреть, как придет пароход.

Анна Сергеевна смотрела на пароход и на пассажиров. Она много говорила, и вопросы у нее были отрывисты, и она сама тут же забывала, о чем спрашивала.

—Не поехать ли нам куда-нибудь? – спросил Гуров.

Она ничего не ответила.

Тогда он пристально поглядел на нее и вдруг обнял ее и поцеловал в губы, и его обдало запахом и влагой цветов, и тотчас же он пугливо огляделся: не видел ли кто?

— Пойдемте к вам... — проговорил он тихо.

И оба пошли быстро.


Part II. The Beginning of Love 


A week had passed since they had made acquaintance. In the evening they went out on the groyne to see the steamer come in.

Anna Sergeyevna looked through at the steamer and the passengers She talked a great deal and asked disconnected questions, forgetting next moment what she had asked.

Shall we drive somewhere?" he said.

She made no answer.

Then he looked at her intently, and all at once put his arm round her and kissed her on the lips, and breathed in the moisture and the fragrance of the flowers; and he immediately looked round him, anxiously wondering whether any one had seen them.

"Let us go to your hotel," he said softly. And both walked quickly.



Гуров, глядя на нее теперь, думал: «Каких только не бывает в жизни встреч!» От прошлого у него сохранилось воспоминание о беззаботных, добродушных женщинах, веселых от любви, благодарных ему за счастье, хотя бы очень короткое; и о таких, — как, например, его жена, — которые любили без искренности, с излишними разговорами, манерно, с истерией, с таким выражением, как будто то была не любовь, не страсть, а что-то более значительное; и о таких двух-трех, очень красивых, холодных, у которых вдруг промелькало на лице хищное выражение, упрямое желание взять, выхватить у жизни больше, чем она может дать, и это были не первой молодости, капризные, не рассуждающие, властные, не умные женщины.


Gurov looked at her and thought: "What different people one meets in the world!" From the past he preserved memories of careless, good-natured women, who loved cheerfully and were grateful to him for the happiness he gave them, however brief it might be; and of women like his wife who loved without any genuine feeling, with superfluous phrases, affectedly, hysterically, with an expression that suggested that it was not love nor passion, but something more significant; and of two or three others, very beautiful, cold women, on whose faces he had caught a glimpse of a rapacious expression—an obstinate desire to snatch from life more than it could give, and these were capricious, unreflecting, domineering, unintelligent women not in their first youth.

Анна Сергеевна, эта «дама с собачкой», к тому, что произошло, отнеслась как-то особенно, очень серьезно, точно к своему падению.

— Нехорошо, — сказала она. — Вы же первый меня не уважаете теперь.

The attitude of Anna Sergeyevna—"the lady with the dog"—to what had happened was somehow peculiar, very grave, as though it were her fall.

"It's wrong," she said.

"You will be the first to despise me now."

Анна Сергеевна была трогательна, от нее веяло чистотой порядочной, наивной, мало жившей женщины; было видно, что у нее нехорошо на душе.

— Отчего бы я мог перестать уважать тебя? — спросил Гуров. — Ты сама не знаешь, что говоришь.

— Пусть бог меня простит! — сказала она, и глаза у нее наполнились слезами. — Это ужасно.

Anna Sergeyevna was touching,  there was about her the purity of a good, simple woman who had seen little of life, it was clear that she was very unhappy.

"How could I despise you?" asked Gurov. "You don't know what you are saying."

"God forgive me," she said, and her eyes filled with tears. "It's awful."

— Ты точно оправдываешься.

— Чем мне оправдаться? Я дурная, низкая женщина, я себя презираю и об оправдании не думаю. Я не мужа обманула, а самое себя. И не сейчас только, а уже давно обманываю. Мне, когда я вышла за него, было двадцать лет, меня томило любопытство, мне хотелось чего-нибудь получше; ведь есть же, — говорила я себе, — другая жизнь. Хотелось пожить! …Я сказала мужу, что больна, и поехала сюда...

"You seem to feel you need to be forgiven."

"Forgiven? No. I am a bad, low woman; I despise myself and don't attempt to justify myself. It's not my husband but myself I have deceived. And not only just now; I have been deceiving myself for a long time. I was twenty when I was married to him. I have been tormented by curiosity; I wanted something better. 'There must be a different sort of life,' I said to myself. I wanted to live! I told my husband I was ill, and came here....

Гурову было уже скучно слушать.

— Я не понимаю, — сказал он тихо, — что же ты хочешь?

Gurov felt bored already, listening to her.

"I don't understand," he said softly. "What is it you want?"

— Верьте, верьте мне, умоляю вас... — говорила она. — Я люблю честную, чистую жизнь, а грех мне гадок, я сама не знаю, что делаю.

"Believe me, believe me, I beseech you ..." she said. "I love a pure, honest life, and sin is loathsome to me. I don't know what I am doing.

Он смотрел ей в неподвижные, испуганные глаза, целовал ее, говорил тихо и ласково, и она понемногу успокоилась, и веселость вернулась к ней; стали оба смеяться. He looked at her fixed, scared eyes, kissed her, talked softly and affectionately, and by degrees she was comforted, and her gaiety returned; they both began laughing.

Потом они поехали в Ореанду. Сидя рядом с молодой женщиной, которая на рассвете казалась такой красивой, успокоенный и очарованный в виду такой  сказочной обстановки — моря, гор, облаков, широкого неба, Гуров думал о том, как, в сущности, если вдуматься, всё прекрасно на этом свете.

Они вернулись в город.

Afterwards they drove to Oreanda. Sitting beside a young woman who in the dawn seemed so lovely, soothed and spellbound in these magical surroundings—the sea, mountains, clouds, the open sky—Gurov thought how in reality everything is beautiful in this world.

They went back to the town. 



Потом каждый полдень они встречались на набережной, завтракали вместе, обедали, гуляли, восхищались морем. И часто на сквере или в саду, когда вблизи их никого не было, он вдруг привлекал ее к себе и целовал страстно.

Ждали, что приедет муж. Но пришло от него письмо, в котором он извещал, что у него разболелись глаза, и умолял жену поскорее вернуться домой. Анна Сергеевна заторопилась.

— Это хорошо, что я уезжаю, — говорила она Гурову. — Это сама судьба.

— Я буду о вас думать... вспоминать, — говорила она. - Мы навсегда прощаемся, это так нужно, потому что не следовало бы вовсе встречаться.


Then they met every day at twelve o'clock on the sea-front, lunched and dined together, went for walks, admired the sea. And often in the square or gardens, when there was no one near them, he suddenly drew her to him and kissed her passionately.

They were expecting her husband to come, but a letter came from him, saying that there was something wrong with his eyes, and he entreated his wife to come home as quickly as possible. Anna Sergeyevna made haste to go.

"It's a good thing I am going away," she said to Gurov. "It's the finger of destiny!"

"I shall remember you ... think of you," she said. “We are parting forever—it must be so, for we ought never to have met."

Поезд ушел быстро. Гуров думал о том, что вот в его жизни было еще одно похождение или приключение, и оно тоже уже кончилось, и осталось теперь воспоминание... Он был растроган, грустен и испытывал легкое раскаяние; ведь эта молодая женщина, с которой он больше уже никогда не увидится, не была с ним счастлива…

 The train moved off rapidly. Gurov  thought, musing, that there had been another episode or adventure in his life, and it, too, was at an end, and nothing was left of it but a memory.... He was moved, sad, and conscious of a slight remorse. This young woman whom he would never meet again had not been happy with him…

(translated by Constance Garnett)    


Дама с собачкой. Часть 1

Дама с собачкой. Часть 3 

Дама с собачкой. Часть 4


Watch Chekhov’s Quotes


All about Crimea. Всё о Крыме


Моя крымская «кругосветка». My Crimea Journey


Ты моя нежность. You are my tenderness


Мечта сбывается. Your Dream Comes True